Неудобное прошлое: память о государственных преступлениях в России и других странах By Николай Эппле

Хотелось бы, чтобы эту книгу, особенно ее 2-ю часть, включили в школьную программу. Я уверена, что это было бы важным шагом для взросления общества, для перехода на новый уровень культуры и воспитания.
Неудобное прошлое: память о государственных преступлениях в России и других странах Это Просветитель Просветителей, я считаю. Предложен даже возможный рецепт того, как справиться с проблемой памяти в современной России. Увлекательно и умно. Эппле рассказывает историю попыток преодоления забвения о государственных преступлениях в разных странах, с интересной идеей, что комиссии примирения работают лучше, чем осуждающие судебные процессы: то есть логика примирения всегда лучше логики мести. И отличная мысль о том, что вина не равна ответственности: хотя не все общество виновно в преступлениях (тем более, преступлениях прошлого), мы все ответственны за прошлое страны.

У книги при этом очень неровная структура: теоретические рецепты выхода из российской ситуации забвения перемежаются с историческими экскурсами, которые по сути дублируют ранние главы и только запутывают. ​​​​Ð' издательстве НЛО эта книга уже полгода не опускается ниже 5-ки самых продаваемых книг. НЕУÐ"ОÐ'НОЕ ПРОШЛОЕ â€" чтение тяжелое, я купила и начала читать еÑ' еще в январе, и сейчас где-то на последних главах. Иногда я еду в метро, и от прочитанного у меня шевелятся волосы на голове. Иногда мне нужна пауза, чтобы продолжить. Иногда я начинают прыгать по гиперссылкам и провожу вечер в чтении репортажей о каком-то из государственных преступлений. Эта книга как противоядие от иллюзий, если у вас таковые еще уцелели.

Основной предмет исследования НЕУÐ"ОÐ'НОÐ"О ПРОШЛОÐ"О â€" как разные страны работают с исторической памятью, со сложными периодами в своей истории. Ð"ля России â€" Ð"УЛАÐ", для Аргентины â€" преступления военной диктатуры 70-80Ñ…, для Африки â€" апартеид, для Испании â€" гражданская война, для Польши â€" еврейские преступления, для Ð"ермании â€" немецкий рейх, для Японии â€" военные преступления в 30-40 годы.

Эпиграфом книги является фраза Теодора Адорно «Невозможность повторения Аушвица должна быть главным требованием дл�� всякого образования».

Работа с исторической памятью â€" процесс динамический и нелинейный. Но опыт рассмотренных стран доказывает, что не пройдя, не пережив, своÑ' «неудобное прошлое», не приз��ав вину за него, страна (люди в этой стране) будут снова и снова натыкаться на это прошлое и замести его куда-то в сторонку не получится. Ð' голове сразу же рождается аналогия с терапией травмы. Можно отрицать или знать про неÑ' сколько угодно долго, но без проработки она так и будет всю жизнь вылезать из человека в разных образах, болезнях, поступках. Свободной в выборе своего пути и развития страна становится только после только как переберет свой национальный шкаф со скелетами внутри.

Еще в книге много фактов, которые для меня лично стали откровением, и многое пояснили. Например про великого датского режиссера Ларса фон Триера. Оказывается, настоящим отцом Триера был не еврейский датчанин, как тот считал всю свою жизнь, а немец и католик Фриц Хартманн (который так и не признал своего незаконнорожденного сына).

Ð'онусом я рекомендую книгу «Естественная теория разрушений» Ð'. Ð". Зебальда. Я просто фанат всех его текстов, но этот до боли созвучен с темой исторической памяти, которая поднимается в этой книге. Тем более, что сами термины «преодоление прошлого», «проработка прошлого» ставшие сейчас международными, изначально появились в Ð"ермании.
Неудобное прошлое: память о государственных преступлениях в России и других странах ну это охуеть. даже не могу пока сформулировать, но для меня было много нового, много важного и много материала для раздумий 1118

Память о преступлениях, в которых виноваты не внешние силы, а твое собственное государство, вовсе не случайно принято именовать «трудным прошлым». Признавать собственную ответственность, не перекладывая ее на внешних или внутренних врагов, время и обстоятельства, â€" невероятно трудно и психологически, и политически, и юридически. Только на первый взгляд кажется, что примеров такого добровольного переосмысления много, а Россия â€" единственная в своем роде страна, которая никак не может справиться со своим прошлым. Ð' действительности, утверждает исследователь мемориальной культуры Н. Эппле, когда речь идет о непосредственных преемниках преступников и о живой политической реаль­ности, подобного рода прецедентов до сих пор не существует. Ð"аже хрес­томатийно образцовый пример Ð"ермании, по его мнению, нельзя считать безусловным успехом. Книга посвящена сравнению отечественной проработки прошлого с опытом других стран â€" Ð"ермании, Испании, Аргентины, Польши, ЮАР, Японии â€" в целях наметить общие принципы такой работы для успешного изживания коллективной травмы и достижения гражданского мира в России. Неудобное прошлое: память о государственных преступлениях в России и других странах

Николай Эппле провÑ'л огромную работу. Его книга лавирует из публицистики в культурологию, философию истории и отчасти политологию, и эта многогранность исследования, конечно, впечатляет (впрочем, неровность стиля автора растÑ'Ñ‚ отсюда же). Что уж там - во время чтения я сохранила столько заголовков книг, названий фильмов, имÑ'н персоналий, что вышла из исследования Эппле с тяжеленьким таким культурным багажом. Заслуживает уважения не только огромный массив данных, но и количество специалистов, которые консультировали автора - целая армия умных людей.

При этом я, к сожалению, совершенно не разделяю выводов Эппле, которые кажутся мне несколько наивными и сентиментальными. Ð"а, идеи полноценной проработки прошлого, создания метакомиссии правды и примирения, культуры благодарения звучат красиво, но кажутся мне просто утопией. Общество в России сделало всÑ', что могло, для выявления правды о прошлом, следующие шаги обязано сделать государство - уже после смены нынешнего режима. И вот тогда томик Эппле снова можно будет брать в руки и руководствоваться им для дальнейшего исследования коллективной памяти и травмы российского общества. Николай Эппле This is going to hurt, as they say. Oh wait. 1118 Я стараюсь читать все значительные публикации по истории памяти, которые выходят и переводятся в России, и выхода подобной книги ждала давно, идея витала в воздухе. Николай Эппле проделал огромную и очень нужную работу, раскрывая истоки и современное состояние памяти о терроре.
Книга подробно описывает все возможные события от низовых инициатив до государственных попыток десталинизации и Ñ‚.п. Затем рассказывает о релевантном опыте Аргентины, Испании, ЮАР, Японии и Ð"ермании. Автор прекрасно раскрывает как особенности, так и сходства того, как каждая страна занимается проработкой травмы. После этого он возвращается к российскому опыту и предлагает основные схемы и инструменты для подобной работы. Меня удивило и обрадовало, что Николай Эппле избегает трагических эпилогов в духе все плохо и будет хуже, он относится к своей теме со здоровой долей обоснованного оптимизма.
Отдельная радость - методологическая подкованность автора, обширная и увлекательная библиография. Автор демонстрирует широкую эрудицию, которая при этом не отвлекает от темы.
Ð"аже такой капризный читатель, как я, вынужден признать, что это отличная книга, и при том очень своевременная, очень нужная. Ее хочется рекомендовать и обсуждать со всеми. “War is peace. Freedom is slavery. Ignorance is strength.”
George Orwell

I read this book some time ago and was not going to write a review, but current events made me change my mind. So here we are.

The author of The Uncomfortable Past probes into the darkest sides of the history of the 20th century - such as mass murders, repressions, forced deportations, and other political crimes.
He takes pains to prove that safeguarding memories of the difficult past and taking responsibility for it are highly important for any society. Not only does the past inform us about the future but it also intervenes in the present.
A significant part of the book is devoted to Stalin's crimes and the wistful fact that they were not duly explained and unequivocally defined as state crimes despite several attempts. This unreflected past seems to continue affecting public sentiment in contemporary Russia. According to the polls, many people regard Stalin not as a tyrant who is responsible for state terror but as an 'effective manager' and the leader who won the war and saved the country. They tend to believe that not all victims were innocent. In their view, some of them were condemned rightly, others were a kind of flotsam and jetsam, collateral damage so to speak.
Such an approach to history when repressions and other forms of oppression are neglected is likely to diminish social empathy and lessen the value of human life.

The author shows that the traumatic experience of the Soviet Union is not unique at all. Many countries have experienced similar events in the past. Nazi Germany, Japan during WW2, Franco in Spain, Argentina's dirty war, Pinochet in Chile, and apartheid in South Africa can be mentioned among others. Most of those countries whose governments killed civilians to intimidate others and/or because of paranoid dictators obsessed with an idea and afraid of their own shadow managed to reflect on their past and somehow come to terms with it. Having worked out the traumas of the past they have stolidly entered the path of democratic development.

Having analyzed the huge mass of information, the author comes to the conclusion that giving the most accurate estimates of the number of victims of state crimes is needed.
Figures may become a point on which most people would consent. Behind every figure stands a real person and their tragedy. One of the methods that has proven its value is to create reconciliation commissions.
They are instrumental in building bridges between groups of people who may have different visions of the same events.
Paying compensations to victims when it is possible is also important.
To make a long story short, these and other actions contribute to understanding and accepting the tragic past. Condemning the repressions and opening up to democratic change often go hand in hand. The examples of successful transition from dictatorship to democracy across the globe being highlighted in the book.

Why is collective memory, that is, how society or different groups of people remember and forget the past, so important?
What is the impact of keeping and dispersing false memories?
Countries should try to learn the truth about the past, no matter how traumatic it may be, to avoid committing crimes in the present and future, such as starting an aggressive war against an independent state. I am referring to Russia's invasion of Ukraine. A lot of people in Russia seem to be against this war but they can achieve very little. All those who know the history of WW2 could not fail to see analogies between Hitler's justifications behind his invasion in Poland and Putin's most recent speeches.

#stopwar Неудобное прошлое: память о государственных преступлениях в России и других странах Не 5, а 4 поставила за слишком академический (а порой и водянистый) стиль изложения (ведь работа-то нацелена на практическое применение, в том числе теми людьми, которые могут и не продраться через все конструкции речи автора). Но, впрочем, это все-таки детали, потому что книга исключительно полезная. Особенно интересно было, конечно, познакомиться с зарубежным опытом проработки исторических травм - многого я не знала.

А вообще, книга Эппле провоцирует работу мысли и вызывает массу эмоций - у меня это были боль и (спасибо за это автору!) - надежда.

Ð' качестве иллюстрации настроения, в котором у меня проходило чтение, - немного моего личного опыта проживания вины и ответственности. Это стихи, которые я написала весной 2014 года, когда так активизировалось наше поднимание с колен...

Родине.
Прости, что от беды не сберегла.
Ð' ответе все, моя вина - не меньше.
Не слышен звон разбитого стекла,
Когда вокруг кричат и рукоплещут.

Но от тебя, метущейся в бреду,
Не отрекусь, не брошу слов презренья.
Ð'ывала Ñ‚Ñ‹ не раз уже в аду -
Ð'от новый круг, до нашего прозренья.

А нынче - ужасаясь, но любя, -
Пускай до хрипоты кричат: Иуда! -
Я встану на колени - за тебя -
Просить прощенья и молиться буду... Николай Эппле